Отобьемся. Оставим аглицкого посла в дураках.
Карета уже дожидалась, шестерка серых в яблоках дорогих коней била копытами.
Александр Данилович нарочно малость помедлил, чтобы гости оценили павлиньи султаны на головах лошадей, бархатные, в жемчугах, шлеи, серебряные тяжелые кисти, малые, изукрашенные золотым шитьем седелки.
Гости оценили, Александр Данилович смешно сложил губы трубочкой, пригорюнился в шутку: - Ай, тяжелое мне нравоучение за нее, за упряжечку, было! Ай, век помнить буду... - Палкой бил? - давясь смехом, спросил Апраксин.
И ногами, и палкой, и глобусом медным... - Глобусом? Меншиков кивнул.
Глобусом. А грех-то велик ли? Истинно птичий.
Купцы запряжку с каретой поднесли... Он покрутил головой, хохотнул и, залезая в карету, пожаловался: - Мне дарят, а он дерется.
