Скажи ему моим именем, да что моим! Не для себя, я чай, делаю, - пусть отыщет здесь каких ни есть сребролюбцев, даст им денег, дабы писать мне не запрещали.
А коли сам сробеет, на Москву пусть отпишет.
Понял, - сказал Якоб и поднялся.
С чего заспешил уходить? - Более нельзя мне здесь оставаться, - сказал Якоб.
Не сегодня-завтра схватят.
Проведали чего-то или просто опасаются - не знаю, но только присматриваются... Хилков усмехнулся: - Упреждал я тебя, милого друга, не ожгись! Смел больно и повсюду все сам делаешь.
И на галеры, и письма тайные, и по городам - где какие корабли строятся, и по пушечному литью... Якоб ответил упрямо: - Коли война, так не помедлишь.
И то сколь много времени делал безбоязненно: видно - пора, отгулял свое по королевству шведскому.
Андрей Яковлевич разгладил седеющие усы, сел рядом с Якобом, обнял его за плечи, сказал душевным голосом: - Имена не запоминай, скажи просто - консилия.
