Так-то, друг добрый... Скажи еще: завидовал, дескать, Андрей Яковлевич галерным каторжанам.
Из них кто посмелее - бежит, Хилкову же не убежать никак, два пристава - днем, четыре - ночью, да решетки, да от короля указ - беречь неусыпно под страхом смерти.
Ну и ноги пухнут... Засим прощай, молодец.
Был ты мне другом, много помог, много славных минут, да и часов, провели мы вместе... Андрей Яковлевич взял Якоба ладонями за щеки, поцеловал.
Якоб заговорил, сдерживая волнение: - Вы пребывайте в спокойствии, Андрей Яковлевич.
Я все, как вы велели, сделаю.
Ничего не забуду.
И еще скажу: никогда не забуду, как рассказывали вы мне краткие повести об истории российской, как отвечали на вопросы мои, которых такое множество я задавал, как последние деньги свои давали мне для несчастных пленных.
Ну-ну, - остановил Хилков.
Еще чего, - русский русскому на чужбине не поможет, тогда, брат, и свету конец.
