Неподалеку корабельный палач-профос Сванте Бегге, вплетая в плетку-треххвостку пули, выводил жалостным тенором: Ах, если б господь смилосердился к нам, Привел воротиться бы в дом: Я церковь построил бы, каменный храм, И всю обложил бы свинцом... Капеллан эскадры, коленопреклоненный, молился в своей каюте, половину которой занимал ствол пушки.
Бормоча псалом, старик морщился, разбойничья песня мешала ему беседовать с богом.
Я церковь построил бы, каменный храм, И всю обложил бы свинцом... Фру Юленшерна слушала песню, мечтательно глядя в пенный, серо-белый океан.
Полковник Джеймс, сопровождая прогуливающуюся по кораблю фру Маргрет, думал о том, как потребует себе белого коня, чтобы на нем въехать в дымящийся пожарищами, черный от копоти, распростертый перед победителями город Архангельск.
Эскадра шла на всех парусах, шведские флаги трепетали на мачтах, ветер свистел в снастях, соленые океанские брызги налетали на палубу.
Далеко-далеко мелькнули и исчезли огни Ставангера.
