Пустое! Экой быстрый! Он набил трубочку, крепко затянулся, вспоминая, покачал головой: - Кузня! Горе была, а не кузня, однако много добра мы от нее имели.
Перво-наперво нашли два камня, один - наковальня, другой - молот.
Тем молотом отковали из крюка молоток добрый.
Девять ден ковали, все руки в кровь отбили, а сделали.
И с того дня началось наше спасение: не будь у нас молотка, пропали бы все, как один... Молча, задумчиво слушал Иевлев рассказы кормщика, взору представлялась низкая, воняющая моржовым и нерпичьим жиром, чадная и холодная изба, бесконечные черные, злые полярные ночи.
Вот в мерцающем свете сполохов влез на низкую крышу избы ошкуй, скалясь, разгребает могучими лапами жалкие прогнившие жерди, вдыхает лакомый дух живых существ, а люди внизу замерли.
Посередине разваливающейся избы, широко расставив ноги, с копьем в могучих руках стоит Рябов - ждет; без промаха должно ударить его копье в сердце огромного сильного медведя.
