Попозже истины некоторые понял здесь, в Архангельске.
И не таясь скажу: Рябов Иван Савватеевич и многие его други впервой открыли глаза мои на то, что есть морские и навигаторские художества, что есть мореплавание.
Нынче весь Архангельск, от мала до велика, толкует об одном - о плавании кормщика Рябова на Грумант и обо всем, что отважному сему делателю претерпеть довелось.
Сегодня, надеюсь я, многое мы услышим от него самого, о жизни его за сии годы, о доблести, о том, как спас он многие человеческие жизни и сам к нам живым и здоровым возвернулся.
Послушаем, а по прошествии годов, может, дети наши и прочитают сию фабулу, выданную книгою, ибо на Руси будет Академия наук, и той Академии ничего лучшего, нежели истинные события, коих россияне участниками были, и не надобно... Сильвестр Петрович посмотрел на Рябова, выше поднял чарку: - Так выпьем же за Ивана Савватеевича и за сподвижников его - российских мореплавателей, что беспримерные свершали в пути своем геройства и в недальнем будущем еще большие чудеса свершат на удивление и страх недругов и завистников матери нашей - святой Руси! Не поморщившись, единым духом выпил он свое вино, за ним выпил Рябов, за кормщиком - Митенька, но не осилил, закашлялся.
Отовсюду закричали со смехом: - Мякиша ему, мякиша ржаного! - Ничего, Митрий, ты другой чаркою запей! - По спине его, братцы, по спине огрейте! Рябов поднес Митеньке квасу, багровый от смущения Митенька отдышался наконец.
