Да уж он у нас таков, - тоже любуясь Рябовым, произнес Семисадов.
Ништо его не берет! Мне ноженьку ядром напрочь оторвало, а от него то ядро отскочило бы! Верно, Иван Савватеевич? - А чего! - обнимая Семисадова, ответил Рябов.
И отскочило бы.
Да погоди, боцман! Ты и на деревянной крепко стоишь! Тоже мужичок подходящий... Таисья с поклоном обносила запоздавших вином, подошла к Маше, поклонилась: - Выпей за наисчастливый мой день, Марья Никитишна, пригубь! Маша, взглянув на Таисью, которая так и светилась радостью, взяла чарку, пригубила, крепко стиснула пальцы Таисье, спросила шепотом: - Дождалась, да? И чтобы всегда мы дожидались? Чтобы возвращались они всегда откуда ни на есть? Таисья ответила так же шепотом: - Чтобы помереть нам вместе с ними! Чтобы не было нам иной судьбы! Коли уж придет время - так вместе, не порознь! Пей, Марья Никитишна, пей, Машенька, до конца, твое слово - свято, так и будет, как ныне загадала! Ежели не выпьешь... Испугавшись, Маша выпила всю чарку.
Сразу стало жарко, весело, тихонько попросила: - Поднеси Сильвестру Петровичу, пусть слово молвит! Таисья подошла с подносом к Иевлеву, поклонилась, счастливо и дерзко глядя ему в глаза, сказала: - Тебе чару пить, Сильвестр Петрович, тебе и застольное слово молвить! Иевлев улыбнулся, заражаясь Таисьиной радостью, взял тяжелую чару с подноса, сказал, оглядывая стол яркими, широко открытыми синими глазами: - Давненько, други добрые, не пил я зелена вина, все недосуг, да и не за что пить было.
А ныне придется: выпью я чарку сию за российских славнейших мореходов, кои флоту нашему корабельному есть основание.
Корабли еще не флот, флот - моряки.
В давно прошедшие годы побывал я здесь, в Онеге, налетом, кое-чего понял.
