Старуха Щапова Пелагея Петровна - мать двух сыновей, похороненных на Малом Беруне, на безлюдном холодном острове, - отдала кормщику поклон; плача тихими слезами, трижды поцеловала в лоб, сказала негромко: - Хорошо ты сделал, Иван Савватеевич.
По-русскому! Спасибо, кормщик! Одна за другой подходили вдовы и матери, целовали Рябова в лоб, кланялись.
Он тоже кланялся им, у каждой просил прощения.
Глаза кормщика смотрели прямо, ясно, лишь меж бровями лежала скорбная складка.
Совесть его была чиста.
Потом пили за помин души мореходов - Елисея Анохина, Василия Огурцова, зуйка-отрока Семена, двух братьев Щаповых - Ильи с Николаем, ели несоленые поминальные пироги, пели старое причитание: Станем мы ждать да дожидаться.
Мы во чистом поле, во широком Пораскинем свои те очи ясные Далеко-далеко на все стороны... Мы станем глядеть, да углядывать, Что не придут ли наши ясные соколы, Они - яблони, да кудреватые, По прежней поре, да по времячку, На трудную работу, на крестьянскую.
Будем век дожидаться и по веку... Еще не допели песню, как пришли новые гости: капитан-командор Иевлев с Марией Никитишной, Егорша да Аггей Пустовойтовы, старый дружок кормщик, ныне боцман, Семисадов.
