Сюда, за эту калитку выходила к нему Таисья.
По этим ступеням взбегал он много лет назад с птицей, в кровь изодравшей руки... - Мамка-то где? - Ушла.
Куда ушла? - Холсты поделала и ушла.
В церкву, или еще куда... - А тятька твой где? - На море потонул - вот где! - ответил Ванятка.
Кормщик усмехнулся, подергал сына за рубашонку.
Не утонул я, дитятко.
Пришел. Вынулся с моря.
Мальчик бросил мельницу, повернулся к отцу, расширив глаза, спросил тихо: - Не врешь? Рябов не сдержался: обветренное, загрубевшее лицо его дрогнуло, из глаз поползли слезы.
Мальчик прижал к груди кулачки, крикнул: - Тятя, тятенька!.. Рябов уже не плакал, слезы пропали в бороде.
Он обнимал мальчика, спрашивал торопливо, шепотом: - Мучились? Худо жили? Хлеб-то был? Ты-то сыт ли, дитятко? Мамка как? Веселая? Плачет? Стой, брат, замазал я тебя ручищами.
Ну, садись ко мне, садись, говорить будем... Али баню пойдем топить.
