Он-то сам знает, что за бумага? - Читал.
Что сказывал, как прочел? - Смеялся.
Смеялся? - изумился Молчан.
Смеялся! - покорно повторил Кузнец.
Не много, говорит, поможет вам сия слезная грамота.
С ними дрекольем надобно, да топором, да красным петухом, а не челобитной... Впрочем, говорит, как знаете.
Ты, говорит, Федосей, человек мудрый.
В гробу лежал, Еноха дожидался.
Тебе, брат, не привыкать.
Дождешься милости государевой, как Еноха своего дождался... Молчан хмыкнул в черную бороду, Кузнец вздохнул.
Погодя спросил: - Чего ж делать-то мне? Давеча на Пушечный двор дьяк приходил - пронюхать, поспрашивать.
За караул хватать сразу боятся, один я на Пушечном мастер, как бы Иевлев не зашумел... - Бежать тебе надобно.
Бежать, оно верно.
А Пушечный? Кто там делать будет? Швед-то близко! Думали долго, так ничего и не придумали.
