И, как бы отвечая на его мысли, заговорил с порога Петр: - Сколь худо! Бывает ныне все чаще и чаще, что облак сумнений закрывает мысль нашу, Сильвестр.
Как быть? Ужели не вкусить делателю от плода древа, им насажденного? Братом Алексашку Меншикова зову, а он ворует нещадно.
Жизни своей не щадя, тружусь, а вижу ли доброе от иных? Все ненавистники, супротивники, палки лишь одной и трепещут.
Ужели мрак сумнений наших делами изгнан не будет? У Сильвестра Петровича перехватило горло.
Петр смотрел на него сухими, ярко блестящими, измученными глазами, словно бы ждал ответа.
Тяжко! - едва слышно, шепотом произнес царь.
Тряхнул головою, заговорил быстро, по-деловому: - После Нарвы конфузия архангельская, Сильвестр, непереносна чести нашей будет.
