А Прозоровского на копья? Иевлев молчал.
Так? Первый почин на бояр да на иных татей? Сего захотели вы с Апраксиным? Во дворе Петр молча, легко сел в седло, вздохнул всей грудью, приказал Иевлеву не отставать.
Когда подъезжали к Кремлю, услышали далекий голос дозорного, что по старому обычаю, как при дедах и прадедах, выкликал со своего места: - Пресвятая богородица, спаси нас! Ему ответил другой - от Фроловских ворот.
И по дозорным побежало: - Святые московские чудотворцы, молите бога о нас! И словно эхо раскатилось, зашумело по Китаю и Белому городу, по всем дорогам, идущим от Москвы, протяжно, нараспев: - Славен город Москва! - Славен город Киев! - Славен город Суздаль! - Славен город Смоленск! - Славен город Новгород! - Славен город Вологда! - Славен город Архангельск! И вновь откликнулся Кремль голосами дозорных караульщиков: - Пресвятая богородица, моли бога о нас! 5. ДАЛЕКО ЗА ПОЛНОЧЬ Петр с треском распахнул окно, в низкую душную палату тотчас же ворвался холодный ночной воздух, заколебались огоньки свечей, освещая темную роспись сводов: райских птиц, диковинные цветы.
Апраксина, Меншикова и Измайлова царь отпустил, Сильвестру Петровичу велел идти с ним... Едва сели - скрипнула дверь, старушечий голос что-то зашептал.
Петр поднялся, размашисто шагая, ушел из палаты.
Сильвестр Петрович задумался.
На душе было тяжко, страшный облик седого старца Дия, глядящего из-за кадушки, словно бы застыл перед глазами.
