Палачи подняли белотелого мужика и стали заправлять его сильные, мускулистые, крупные руки в пыточный хомут.
Кто сей? - спросил Петр.
Стрелец Конищева полка Мишка Неедин.
Заводчик всему делу, он первый зачал мутить, чтобы князя-боярина Прозоровского на копья вздеть... Сильвестр Петрович услышал, как стрелец негромко, но сурово сказал палачу: - Бога побойся! Все помирать станем... - Я-то богу верен, - веселой скороговоркой ответил Василий Леонтьевич.
Я-то, брат, не оскоромился... И, поплевав в ладони, он уперся сапогом в брус и потянул.
Мишка крепко сжал зубы; руки его вдруг вывернулись, он протяжно вскрикнул, тело его, обвиснув, сразу сделалось длиннее.
Говори! - велел Ромодановский.
Стрелец заговорил быстро, речь его перемежалась короткими вскриками, на губах пузырилась слюна: - Противу немца мы оттого на Азове делали, что как на городовую работу погонят, так немец безвинно нас бьет и безвременно работать тянет.
Говорено было, что-де немчина, который от князя-воеводы Прозоровского над нами смотрельщиком поставлен, пихнуть-де в ров, оттого пошел бы на бояр да иных татей первый почин.
