И кажется, что все нынешнее сон, игра детская, как в давние-давние годы, когда шумели потешные в Грановитой или Крестовой палатах и в испуге замирали: вдруг появится клобук, иссохший палец сердито погрозит - киш, нечестивцы, киш... - Гей, Фельтен, еще яишни! - крикнул Петр.
Налил по второй чарке; близко глядя на Иевлева, сказал: - Ну, Сильвестр, будь здрав! Хорошо делаешь, ругать не за что.
Трудясь над работой своей, думай: не один Архангельск берегу, не в нем одном первопричина пролития крови... Жестом поманил к себе всех сразу, хитро подмигнул.
Апраксин, Измайлов, Меншиков, Сильвестр Петрович наклонились ближе.
Усы царя угрожающе шевельнулись: - Ну, ежели разболтаете! И тотчас же смягчился: - Не мальчишки, я чай, мужи государственные, а все глядишь - кто и не удержится... Александр Данилович прижал кулаки к груди, страшно забожился, что-де не видеть ему света божья, умереть поганой смертью.
Петр не дал кончить божбы, перебил: - Подай грифель! Измайлов подвинул шандал ближе.
