За ним спокойнее, верно, Данилыч? - Для чего пирогами? - раскуривая трубку, сказал Меншиков.
Я бы тогда в архиепископы подался.
Тоже не бедно, я чай, живут... Так, за шутками и делом прошел день, наступили сумерки, засинели за окнами дворцового покоя.
Покуда Сильвестр Петрович грифелем на аспидной доске чертил фарватер Двины и толковал путь, которым шведская эскадра будет идти к Архангельску, - царский повар Фельтен принес большую сковороду яишни-скородумки, оловянные чарки на подносе, жбанчик с водкой.
Петр выпил первым, хорошо крякнул, ложкой стал есть яишню, было видно, что он очень голоден.
И опять Иевлев удивился, как порушен обряд застолья, начавшийся с византийских императоров.
Сидят пять мужиков, скребут ложкой яишню, а в воздухе дворцового древнего покоя еще пахнет едва уловимо благолепием росного ладана, старым воском, духовитым теплом, что когда-то шел от муравленых печей.
