Шаутбенахт размешал ложечкой сахар, медленно обвел взглядом лица своих капитанов, опаленные порохом, изрубленные в абордажных боях, дубленные ветром Балтики, Немецкого моря, холодного океана.
Капитаны притихли совсем.
Шаутбенахт позвонил в колокольчик, велел флаг-офицеру убрать кают-вахтера и кают-юнгу, поставить возле трапа адмиральских покоев двух солдат с мушкетами, никого не пускать на галерею, что расположена на корме за окнами его каюты.
Флаг-офицер ушел.
Опять наступило молчание.
В тишине было слышно, как посвистывает ветер в море да скрипят якорные канаты в клюзах.
Я недоволен, - внезапно произнес шаутбенахт.
Капитаны молчали.
Я крайне недоволен! - тоном выше сказал Юленшерна.
Мы разучились, черт возьми, молчать.
Мы стали болтливы, как женщины.
Весь Стокгольм от ребенка до старухи знает, что в ближайшие дни экспедиция направится в город Архангельск.
Всем известно, что мы ищем шхиперов, знающих фарватер реки Двины.
