Вернулся скоро, словно бы просветлев: - Алешка мой давеча занедужил, с утра полымем горел.
Только ныне и отпустило.
Вспотел, молочка попросил кислого, уснет, даст бог... Налил себе квасу, жадно выпил.
В углах палаты неумолчно трещали сверчки, ночной ветер колебал огни свечей, за открытым окном нараспев, громко, истово прокричал ночной дозорный: - Пресвятая богородица, помилуй нас! - Что ж, поезжай! - вздрогнув от ночной сырости, сказал Петр.
С богом, Сильвестр! И помни, крепко помни: Прозоровский тебе верная помощь, ему доверяйся, нарочно тебя давеча в подвал возил, чтобы сам увидел - он нам крепко предан.
И еще помни, о чем давеча толковали: не пустишь ныне шведов к Архангельску - быть нам в недальные годы на Балтике.
Одно с другим крепко связано.
Поезжай немедля, нынче же.
Пушки, ядра, гранаты, все, что писали, начнем завтра же спехом к тебе слать... Сильвестр Петрович наклонился к руке.
