Что могу ведать я, бедный лекарь? - спросил в ответ Лофтус.
Воевать нас собрался король Карл, вот чего! - сказал князь.
Архангельский город собрался воевать.
Жечь будет огнем, посадских людей резать, а меня будто повесить пригрозился на виселице за шею, со всем моим семейством... Рядом в горнице завыла княгиня Авдотья; чуть погодя басом заголосил за нею недоросль, боярский сын Бориска; за недорослем зашлись старые девы-княжны.
Воевода ногой наподдал бадью с квасом, крикнул сурово: - Кыш отсюда, проклятые! Княгиня с чадами затихла, князь заговорил, проникаясь постепенно доверием к учтивому иноземцу, который умел со вниманием слушать, умел во-время поддакнуть, умел посокрушаться, покачать с укоризной головой.
Такому человеку приятно рассказывать... Лофтус вздыхал с сочувствием, запоминал, что говорит князь, говорил сам, как вся Европа нынче боится проклятого шведа, как его соотечественники датчане и не надеются победить короля Карла.
Август, король польский, конечно, тоже не выдержит натиска шведского воинства... Беседовали долго, душевно.
