К портному двигалась очередь, мужики вздыхали, один негромко пожаловался Иевлеву: - Худо, господин.
У кого мошна тугая - откупится, заплатил за бороду да за кафтан и пошел гуляючи, а нам погибель... Матросы, таможенные солдаты хмуро смотрели на мужиков, на воющих баб.
Одну стрельцы потащили силою из карбаса, она опрокинула короб; луковицы, что везла на торг, высыпались в реку.
Мужик в лодье, увидев, что делается, отпихнулся багром.
Стрельцы побежали за ним по мелководью, поволокли за бороду, мужик стал драться, ему скрутили руки.
Не по добру делаешь, дьяк! - крикнул Иевлев.
Не гоже так! Ладно, выберу время, ужо потолкуем! Дьяк обиделся, лицо его скривилось, заговорил визгливо, плачущим голосом: - Не по добру, господин? А как по добру делать, научи! Где денег брать на цитадель твою? Кормовые нам с Москвы, что ли, шлют? На Пушечный двор кто будет платить? Абросимов да Гусев? А где они возьмут? Нет, ты стой, ты слово сказал, ты и слушай.
