Крыков посмотрел на Машу, спросил: - От кого панцырь-то? - Не от добрых людей, вестимо! - ответила Маша.
От лихих... - Не лихие они - горькие! - сказал Афанасий Петрович.
Сколь человек терпеть может? В исступлении ума, не ведая, что творит, метнул нож по наущению такого же горемыки... Сильвестр Петрович быстро взглянул на Крыкова; лицо у Афанасия Петровича было невеселое, плечи опущены.
Большой сильной рукою он стискивал вересковую трубочку.
Все ли горькие? - усомнился капитан-командор.
Может, есть и лихие на белом свете? - Разные есть! - медленно ответил Крыков.
Разные, Сильвестр Петрович, да горьких куда более на свете мается, нежели лихих злодействует... Поручик Мехоношин в тот же день пригнал во двор Семиградной избы таких вот горьких бродячих мужиков человек семьдесят.
